НЕСЧАСТЬЕ В ПАРИЖЕ

Зубодробительно приторный small-talk в Парижском Ritz повергает в несчастье прямо пропорциональное тому счастью, когда под задницей велосипед, а не вычурный стул, а разговор —  настолько обо всём, что он, кажется, и есть всё.

Всё, что у нас есть. 

В ДУБАЙ ЗА ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ

Ровно за 15 минут до окончания регистрации мы купили мой билет в аэропорту Внуково. Меньше 48 часов в Эмиратах. Больше, чем просто очередная моя взбалмошная глупость.

Такая банальность конечно, но дорога всегда расставляет все на свои места. Вот сидишь ты в своей квартире в Москве, или Петербурге, старательно обставленной икеей, вешаешь картиночки на стену, думаешь о бытие, о смысле жизни, о том, куда ты идёшь, чего ищешь, и вот это вот все. 

Встречаешься за кофе, болтаешь о насущном, размышляешь над жизненными выборами, делаешь выборы, думаешь про какие-нибудь вот эти реновации, сексуальные меньшинства, культурные институции... а потом приезжаешь на море, сидишь на пляже, и песок такой тёплый, и всё в нём, и соль в волосах. 

Лежишь, смотришь на красную луну, на синее море, на то, как визжат дети в волнах, как женщина, похожая на гаитянку с картин Гогена, заплетает с голой грудью косички каким-нибудь таким же голым немкам. 

И ты думаешь: какой нахрен смысл, какой ещё кризис, какие ещё реновации, права геев, культурные институции, смерть медиа, какой ещё "свиной грипп, сама свинья, отдельно грипп блядь" по Листерману, какой ещё альтернативный метод заваривания кофе, кривые шрифты, отчеты, презентации, что за бред, что за чудовищная ерунда.

Вот тут, здесь, сейчас, вообще ничего не имеет значения.

Спасибо.

ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ

Сегодня провожала на Ленинградском свою ученицу Юлю. Последние дети, которых я учила, взяли и закончили школу.

Мы бежали вдоль поезда, чтобы успеть запрыгнуть в, по иронии судьбы, шестой вагон поезда Москва — Таллин.. 

Уже по пути в метро я наткнулась на стенд с фото без вести пропавших. Два огромных стенда. Старики, молодые девушки и подростки, которые оборвали связь сами или по чьему-то злому умыслу. Я долго вглядывалась в каждое лицо: они были красивые и не очень, грустные и весёлые, эти пропавшие.

На площади Трёх вокзалов я села на парапет и долго думала о том, как я сделала этот город и вокзал своим. Как страшно здесь было ночью с огромным чемоданом в восемнадцать. Как некуда было идти, как летела через половину мира и жила в Африке. Как много я путешествовала раньше и как живу сейчас. Насколько много изменилось, насколько много не изменилось.

И как легко мы стали пропавшими без вести, вглядывались в лицо в толпе, сравнивали с фотороботом из сердца на личной такой доске с пропавшими. 

Искали и не находили.

Москва, площадь Трёх вокзалов, 21 июля 2017

OH WOMAN OH MAN

Вчера сделала две заметки, которыми вдруг захотелось поделиться. Я совершенно не умею грациозно запрыгивать в огромные машины, которые, пожалуй, больше моей квартиры. Мне радикально не ясно, какую из ног нужно забросить первой, и на какой руке подтягиваться. Каждый раз я выгляжу мешком корнеплодов, летящим в кузов с подачи чумазого работяги.

Я вообще заметила, что не склонна к простым механическим повторяющимся действиям: мне не удалось научиться не путать педали в машине, запомнить за год, какой выключатель от кухни, а какой от сортира, и начать правильно приседать за десяток спортивных залов.

Выяснилось, что ласточкой выпархивать из отвратительно низкого авто — тоже тот ещё навык. Терпеть неудачное свидание уже не было сил, и я попросила небезызвестного гонщика остановить на Большой Ордынке, которая всего в паре кварталов от моего дома. Кое как вытащив себя наружу, я обнаружила, что стою у кубинского консульства. В надежде не быть с позором изгнанной, присела на их крылечко, надеясь, что пиджак выдаёт во мне приличного человека, а не ночную бабочку. Закурила сигаретку и подумала: вот бы мне у кубинского консульства, да сигару.

Такие дела.

ТУРБУЛЕНТНОСТЬ И МАЛЕНЬКАЯ СМЕРТЬ БОЛЬШОГО ЧЕЛОВЕКА

Я много и часто летаю, поэтому какие бы кульбиты не выкидывал самолёт — мне не важно. Я не смотрю в окно, не ем обедов и ужинов, не обращаю внимание на детей и странных попутчиков: каждое из этого уже столько раз было, что не вызывает во мне ровным счётом ничего. 

Писк табло "пристегните ремни" настойчиво пробился сквозь постоянно повторяющуюся песню, я покорно щелкнула пряжкой, и на какой-то момент полностью отдалась этой тряске. 

Что будет, если меня не будет? И, самое главное, что бы было, если бы тебя никогда и не было? 

Это были мои первые в жизни похороны. Твои. Большую часть из всего этого ты бы не хотел, или хотел бы не так, и я прошу простить меня за это. 

Такая маленькая смерть такого большого человека.

ВКУСНАЯ СУШЕНАЯ ХУРМА

Я стала очень редко писать в сети, потому что источником моего вдохновения, как правило, является печаль какого-нибудь рода. Не обязательно мужского, но чаще всего да.

Это совершенно не отменяет того факта, что я продолжаю писать несметное количество заметок, которые все равно рано или поздно преобразуются в тексты: таково мое устройство.

Почему этот текст называется вкусная сушеная хурма? 

Объяснить довольно сложно: здесь требуется долгая предыстория. Во-первых, кажется, что в моей жизни довольно мало энтропии: я занимаюсь серьёзными вещами, но и без энтропии я не могу. Так я ввязываюсь в кошмарно идиотские истории с мистическими незнакомцами и их дарами, знаками судьбы, внезапными пьянками и путешествиями. Во-вторых, сердце мое существует вне законов разума, благо учащенные ритмы с ним случаются катастрофически редко, но когда случаются — лучше закрыть окна и двери. Обычно я выбираю между да или да.

Кажется, можно было бы завести какое-нибудь идиотское совместное хобби, вроде прослушивания виниловых пластинок: я тут увидела в московском доме книги. Они стоят баснословных денег, но какое чудесное идиотское хобби бы вышло. Мне вообще многое нравится и многое интересно, кажется, что я — потенциально идеальный элемент для какой-нибудь синергии.

В очередной раз показалось, что это могло бы быть вот оно. Но как можно предпочитать того, кто предпочитает вкусную сушеную хурму: и то ли жаль, что любопытство развенчало героя, то ли совсем нет..

REGUGES ARE WELCOME

 

Сирийское гетто. В целом, селиться в гетто – мой стиль, я даже испытываю что-то вроде "слияния с туземцами". 

Апогей слияния – понимать в общих чертах их диалект арабского и немного тосковать по чувству страха, разлитому в воздухе, когда живёшь на пороховой бочке. Такое путешествие..

РАССКАЗ ПРО БОГИНЮ ПОДНОЖИЯ

А самым близким сердцу моментом этой поездки была встреча с Богиней.. 

Направляясь к Акрополю, мы по невнимательности попытались купить билеты в вагончике с гидами. 

Hey, we'd opt for two tickets, как обычно начала писаться своим английским я. Хотя по моему спутнику усомниться в том, откуда мы, было невозможно, ибо даже мой queen's English ничего не маскировал. 

"Натали!" — безапеляционно заявила собеседница, и я опешила настолько, что продожила гнуть свою линию. Дама в ватнике, с густоподведенными глазами и обветренными руками, быстро приняла вызов. "Indeed my dear", подхватила Натали и повела нас, лохов, по волнам своего остроумия. 

"Вы сами откуда будете?". Мой спутник, со свойственной простотой, начал пытаться разобраться с тем, откуда он. "Родом, корнями", прервала его размышления Богиня. Почувствовав в ней словесного тяжеловеса, который по плечу только мне, я переадресовала вопрос обратно. "Я from everywhere, worldwide (букву О нужно тянуть долго), а реснички у тебя свои али наклеенные? Так вот, здесь сидят гиды, professional, а билеты вон там, в серой будочке, придете и скажете two. Я дорого с вас не возьму, возвращайтесь, коли надумаете экскурсию".

Тост за Натали, Богиню подножия Олимпа.

МЕТРОНОМ

Как никогда понимаю исключительную важность говорить на одном языке с читателем, тем самым благодаря его за каждую секунду, потраченную на прочтение моего текста. 
Странный случай сегодня в метро: стою на платформе, передо мной возникает какой-то ну очень простой парень, такой, что и не опишешь, заглядывает мне в лицо – отворачиваюсь. 
Заходим в подъехавший поезд – встаёт напротив, отхожу чуть дальше. Само собой, через некоторое время парень теребит меня за рукав: вон там есть место, садитесь. Жестами показываю, что слушаю музыку в наушниках, и говорю категоричное "не хочу". Снова теребит за рукав: вы должны сидеть, понимаете? Вы ДОЛЖНЫ сидеть. И столько неистовства в глазах, столько безумия..
Выхожу из вагона и пытаюсь гнать от себя мысли о странном незнакомце, но невольно всё время оборачиваюсь. Метро это, всё же, полезно. В определённых дозах.

LASSAIZ-FAIRE

Через час мне исполнится двадцать три.
Я родилась в сибирском Кемерово, училась в северном Петербурге, любила в Африке, нещадно работала в Москве. В восемнадцать я не знала кем я буду, но я всегда знала, как важно и нужно отдаваться потоку. Я была учителем английского и пионервожатой, звонила в колл-центре и работала в супер-стартапе, а ещё — пару месяцев парикмахером и год директором школы. Я благодарна всему и всем за тот колоссальный опыт, сделавший из меня лучшую версию меня. В очередной раз небеса дают мне большой, жирный шанс.
Спа-си-бо.